![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92){kind=small}
Звук пощечины
Posted on 2009.09.09 at 19:43
В субботу в своем «Особом мнении» Алексей Венедиктов прокомментировал историю недопущения российских журналистов Владимира Мамонтова и Максима Шевченко на территорию Грузии. Ребят, как известно, отправили обратно в Ереван прямо из аэропорта, тем же рейсом, которым они прилетели.
Главный редактор «Эха Москвы» считает, что запрет на въезд в Грузию двух одиозных с точки зрения грузинских властей российских журналистов – это ошибка. «Правильно было пустить, правильно было показать всё, что можно было показать». Далее: «Не мое и не ваше дело запрещать… Это что такое? Это запрет на работу. Государство запрещает журналисту осуществлять свою профессию. Российское государство осуществило запрет на работу Натальи Морарь. Грузинское государство осуществило запрет на работу Максима Шевченко. Это безобразие, с моей точки зрения».
И потом еще раз прозвучало: запрет на профессию.
Точка зрения вополе возможная и по-своему логичная. Есть только одно «но».
Несколькими днями ранее Алексей Веендиктов, отвечая на вопрос, есть ли на «Эхе» «черный список» гостей, сказал, что да, есть, и в этом списке две фамилии: Михаил Делягин и Александр Дугин. Первый оскорбил девушек-референтов радиостанции, а Дугин и вовсе призвал закрыть «Эхо».
Что ж, отлучение двух «Д» от эховского эфира – по-своему логично и оправданно. Если бы директором был я, я бы, возможно, сделал то же самое. Но, черт возьми, почему за гадости, сказанные в адрес «Эха Москвы», ребят перестают пускать не то что в эфир, а на порог радиостанции, а за гадости, сказанные не раз, не два и не три двумя российскими журналистами их должны как ни в чем не бывало пускать в Грузию? В чем разница? Я не вижу.
А запрет на професиию… Ну, это просто смешно. Не запрет на профессию – а вполне заслуженная этими ребятами публичная пощечина. Звук шлепка был слышен на всем постсоветском пространстве, и неестественный румянец на щеках гг. Шевченко и Мамонтова вспыхнул мгновенно…
Главный редактор «Эха Москвы» считает, что запрет на въезд в Грузию двух одиозных с точки зрения грузинских властей российских журналистов – это ошибка. «Правильно было пустить, правильно было показать всё, что можно было показать». Далее: «Не мое и не ваше дело запрещать… Это что такое? Это запрет на работу. Государство запрещает журналисту осуществлять свою профессию. Российское государство осуществило запрет на работу Натальи Морарь. Грузинское государство осуществило запрет на работу Максима Шевченко. Это безобразие, с моей точки зрения».
И потом еще раз прозвучало: запрет на профессию.
Точка зрения вополе возможная и по-своему логичная. Есть только одно «но».
Несколькими днями ранее Алексей Веендиктов, отвечая на вопрос, есть ли на «Эхе» «черный список» гостей, сказал, что да, есть, и в этом списке две фамилии: Михаил Делягин и Александр Дугин. Первый оскорбил девушек-референтов радиостанции, а Дугин и вовсе призвал закрыть «Эхо».
Что ж, отлучение двух «Д» от эховского эфира – по-своему логично и оправданно. Если бы директором был я, я бы, возможно, сделал то же самое. Но, черт возьми, почему за гадости, сказанные в адрес «Эха Москвы», ребят перестают пускать не то что в эфир, а на порог радиостанции, а за гадости, сказанные не раз, не два и не три двумя российскими журналистами их должны как ни в чем не бывало пускать в Грузию? В чем разница? Я не вижу.
А запрет на професиию… Ну, это просто смешно. Не запрет на профессию – а вполне заслуженная этими ребятами публичная пощечина. Звук шлепка был слышен на всем постсоветском пространстве, и неестественный румянец на щеках гг. Шевченко и Мамонтова вспыхнул мгновенно…
